Слово «девиантное» родители обычно впервые слышат от школы, инспектора по делам несовершеннолетних или комиссии, и почти никогда от психолога. Звучит как диагноз, ощущается как приговор. На деле это термин из социологии и педагогики, и означает он простую вещь: поведение, которое устойчиво отклоняется от принятых норм и вредит самому подростку или окружающим. Под это определение попадает многое, от прогулов до краж, и именно поэтому с ним нужно разбираться. Пугаться бесполезно.
Разбираем, что считается девиантным поведением, где проходит граница между подростковым бунтом и реальной проблемой, откуда она берётся, что из родительских мер доказанно ухудшает ситуацию и что делать вместо этого.
Что считается девиантным поведением
Девиантное поведение — это повторяющиеся поступки, нарушающие социальные, правовые или медицинские нормы и наносящие вред. Разовая выходка под это определение не попадает. В практике чаще всего говорят о пяти формах:
- Делинквентное: правонарушения. Кражи, порча имущества, драки с травмами, вымогательство у младших.
- Аддиктивное: алкоголь, никотин, другие вещества, а также игровая зависимость, когда игра вытесняет сон, школу и друзей.
- Асоциальное: систематические прогулы, побеги из дома, ложь как основной способ общения, уход из всех обязанностей.
- Агрессивное: травля сверстников, жестокость к животным, вспышки с рукоприкладством дома.
- Аутодеструктивное: самоповреждения, голодание, рискованные поступки «на спор». Эта форма стоит особняком: за ней почти всегда стоит не вызов обществу, а невыносимое внутреннее состояние, и подход к ней другой.
Одна оговорка: «девиантное поведение» не диагноз, и психолог такой диагноз не ставит. Но за поведением может стоять состояние, у которого диагноз есть. В Международной классификации болезней 11-го пересмотра описаны оппозиционно-вызывающее расстройство и расстройство поведения, при котором подросток системно нарушает права других людей. Похожую картину дают недиагностированный СДВГ у подростков, депрессия, которая у подростков часто выглядит как раздражительность и злость, и начинающаяся зависимость. Поэтому первый вопрос всегда «что за этим стоит». Вопрос «как заставить прекратить» идёт вторым, если вообще остаётся.
Бунт или девиация: где граница
Большинство подростков хотя бы раз делают что-то из списка выше. Психолог Терри Моффитт в классической работе 1993 года показала, что антисоциальное поведение в подростковом возрасте настолько распространено, что статистически ближе к норме, чем к отклонению. При этом оно делится на два совершенно разных типа. Первый ограничен подростковым возрастом: начинается в 13–15 лет, идёт вместе с компанией и сходит на нет к двадцати. Второй начинается в детстве, до школы или в младших классах, и без помощи тянется во взрослую жизнь. Именно второй тип требует серьёзного вмешательства.
Почему подростки вообще так себя ведут, объясняет модель двух систем Лоренса Стайнберга. Система, которая отвечает за поиск новизны, награды и одобрения сверстников, созревает к 14–16 годам и работает на полную мощность. Система контроля, которая умеет тормозить и просчитывать последствия, дозревает только к середине третьего десятка. Подросток физиологически оснащён, чтобы рисковать, и не оснащён, чтобы останавливаться, особенно в компании. Это не оправдание. Так выглядят условия, в которых родителю приходится действовать.
Красные флаги, при которых ждать «перерастёт» уже нельзя:
- Поведение началось рано, до 10–11 лет, задолго до пубертата.
- Оно повторяется и нарастает: от прогулов к побегам, от толчков к дракам с травмами.
- Есть реальный вред: себе, другим людям, животным, чужому имуществу.
- Нет реакции на последствия и чувства вины, есть жестокость к тем, кто слабее. Об этом подробнее в материале про ранние признаки психопатических черт у детей.
- Подросток выпал сразу из всего: из школы, из прежних друзей, из семьи, из интересов.
Один флаг из пяти обычно означает трудный период. Три и больше означают, что нужен специалист.
Откуда берётся девиантное поведение
Одной причины не бывает, почти всегда это сочетание. Со стороны самого подростка: импульсивный темперамент, СДВГ, пережитое насилие или потеря, трудности с учёбой, которые годами копили ощущение «я хуже всех». Со стороны семьи: жёсткая и при этом непоследовательная дисциплина, когда сегодня за одно и то же бьют, а завтра не замечают, эмоциональная холодность, конфликты между родителями, насилие дома. О том, почему физические наказания не работают, мы писали отдельно.
Есть механизм, который психолог Джеральд Паттерсон назвал принудительным циклом, и он объясняет половину домашних войн. Родитель требует, подросток огрызается, родитель повышает голос, подросток кричит громче, родитель сдаётся, чтобы прекратить скандал. Оба получили награду: подросток добился своего, родитель получил тишину. В следующий раз каждый начнёт с более высокой ноты. Через год дома живут два человека, которые умеют общаться только криком, и оба уверены, что виноват другой.
Со стороны среды: компания, где девиантное поведение является пропуском в группу, травля в школе, неудачи, с которыми никто не помогает справиться, цифровая среда с кибербуллингом и сообществами, где риск романтизируют. Исследование Томаса Дишиона и коллег показало отдельный неприятный эффект: когда «трудных» подростков собирают вместе в группы для коррекции, их поведение часто ухудшается, потому что они обучают друг друга. Это называется тренингом девиантности, и это одна из причин, почему спецклассы и «лагеря для трудных» работают хуже, чем кажется.
Что не работает, хотя кажется логичным
Усиление наказаний. Лишение телефона, домашний арест, крик и угрозы дают короткий эффект и длинный откат, потому что встраиваются в тот самый принудительный цикл. Чем жёстче и непредсказуемее реакция, тем лучше подросток учится врать и прятаться. Вести себя иначе он при этом не учится.
Запугивание. Программы вроде американской «Scared Straight», где подростков водили в тюрьмы, чтобы показать, чем всё кончится, изучены в Кокрейновском обзоре на данных девяти исследований. Итог: у прошедших программу правонарушений впоследствии было больше, чем у тех, кого не трогали. Экскурсия в колонию, разговор с «суровым дядей» и просмотр страшных роликов относятся к тому же жанру.
Изоляция среди таких же. Военизированные лагеря, закрытые школы «для трудных», кружки по исправлению. См. эффект Дишиона выше: подростки там получают новую референтную группу, и она не та, на которую рассчитывали родители.
Публичный стыд. Разбор на классном часу, посты в родительском чате, «пусть все узнают». Стыд не меняет поведение, он меняет только то, насколько тщательно поведение скрывают, и отрезает подростка от единственных взрослых, которые могли бы помочь.
Что работает
Самая доказательная часть помощи адресована не подростку, а родителям. Программы родительского тренинга, которые учат последовательным правилам, предсказуемым последствиям, похвале за нужное поведение и совместному времени без разборок, исследуются с 1970-х. Метаанализ 2008 года на 77 исследованиях выделил компоненты, которые дают наибольший эффект: тренировка позитивного общения с ребёнком, последовательность реакций и отработка навыков на живых ситуациях вместо лекций.
Для тяжёлых случаев, когда есть правонарушения и подросток уже на учёте, лучше всего изучена мультисистемная терапия: команда специалистов работает одновременно с семьёй, школой и окружением подростка несколько месяцев. По данным метаанализа 2014 года, эффект есть, он сильнее у подростков с наиболее серьёзными проблемами, и при этом не самый большой из возможных. Волшебных методов здесь нет ни у кого.
Для самого подростка работают навыковые программы: распознавание злости до вспышки, пауза, альтернативные способы получить то, что он хочет. Если за поведением стоит СДВГ, депрессия или тревога, их лечение часто снимает половину «девиантности» само по себе. И отдельно работает одна простая вещь, которую исследования называют мониторингом: родитель знает, где подросток, с кем и когда вернётся, и узнаёт это из разговора. Слежка сюда не входит.
Что делать родителям: семь шагов
- Сначала безопасность. Если есть угроза жизни, вещества, самоповреждения, насилие в компании, все остальные пункты ждут. Об этом ниже в отдельном блоке.
- Назовите поведение, а не ребёнка. «Ты вчера не пришёл ночевать, и я не знал, жив ли ты» работает. «Ты бессовестный» не работает никогда.
- Одно правило за раз. Выберите самое важное, сформулируйте его так, чтобы оно проверялось, и держите последствия одинаковыми независимо от настроения. Десять правил сразу равны нулю правил.
- Верните контакт без повестки дня. Двадцать минут в день о чём угодно, кроме школы и проступков. Подростки не слушают людей, с которыми общаются только по поводу проблем.
- Знайте, где он, через разговор. Мониторинг держится на том, что подросток сам рассказывает. Слежка через телефон даёт информацию один раз и разрушает доверие навсегда.
- Найдите союзников в школе. Классный руководитель и школьный психолог видят то, чего не видите вы, и наоборот. Единая линия взрослых подростку полезнее, чем две противоречащие.
- Идите к специалисту вместе. Запрос «почините мне ребёнка» не работает, запрос «помогите нам всем перестать воевать» работает. Первая встреча часто идёт с родителями без подростка.
К кому идти: психолог, психиатр, нарколог
К психологу, если поведение держится больше двух-трёх месяцев, вы перепробовали домашние меры, и дома идёт война. К детскому психиатру, если есть подозрение на СДВГ, депрессию, расстройство поведения с жестокостью, или если подросток говорит о нежелании жить. К наркологу, если вещества уже системные. Специалисты не конкурируют, часто нужны двое.
Если подросток уже попал в поле зрения комиссии по делам несовершеннолетних или полиции, полезно знать базовые вещи. В России административная ответственность наступает с 16 лет, уголовная с 16, а за ряд тяжких преступлений с 14. Постановка на учёт сама по себе не наказание, а повод для работы с семьёй, и именно на этом этапе помощь психолога даёт больше всего: комиссии смотрят на то, что семья делает, и это весит больше, чем список того, что подросток натворил.
Если ситуация острая
Если подросток говорит, что не хочет жить, если вы заметили следы самоповреждений, если он пропал или находится в опасной компании прямо сейчас, не ждите приёма. При угрозе жизни звоните 112. Круглосуточные линии психологической помощи для подростков и родителей собраны на странице экстренной психологической помощи. Если подростку легче написать, чем сказать, у нас есть анонимный чат с психологом: без имени и без родителей за спиной. С подростками младше 18 лет наши специалисты работают с согласия родителей, но первый анонимный шаг доступен и без него. О том, как говорить с ребёнком, если вы заметили следы самоповреждений, мы подробно разбирали в статье о самоповреждениях у подростков.
Как это устроено в Сервисе психологов онлайн «Спокойно»
С подростками и их родителями у нас работают специалисты с опытом в школах, детских клиниках и семейной терапии. Формат подбирается под ситуацию: встречи с родителями, встречи с подростком, совместные сессии. Подобрать подросткового психолога онлайн помогает умная анкета: пять минут, без обязательств, с учётом того, что уже пробовали дома. Онлайн-формат для подростков часто проще очного: свой экран, своя комната и никакого коридора с другими посетителями.
650 просмотров
