Нарцисс в роли жертвы: как распознать, проверить себя и почему терапия здесь идет тяжело

Что такое нарцисс-жертва

Нарцисс-жертва — это человек с нарциссической структурой личности, у которого главной валютой стало страдание. Структура та же, что у любого нарцисса: хрупкое ощущение себя, которое нуждается в постоянной внешней подпитке; ожидание особого отношения; неспособность всерьёз почувствовать, что другие люди тоже что-то чувствуют. Но подпитку он добывает сочувствием вместо восхищения, и особого отношения требует как пострадавший, не как победитель. Его грандиозность спрятана и вывернута наизнанку: «я такой хороший, что меня невозможно не обидеть», «я столько делаю для всех, и никто этого не видит», «моя боль больше вашей».

В 2020 году группа израильских психологов во главе с Рахав Габай описала «склонность к межличностной виктимности» как устойчивую черту личности и выделила четыре её составляющие. Первая: потребность, чтобы страдание признали; человеку важно не столько решить проблему, сколько получить подтверждение, что он пострадал. Вторая: моральная элитарность, ощущение, что страдание делает его нравственно выше тех, кто его обидел, да и вообще окружающих. Третья: нехватка сочувствия к чужой боли; собственная боль занимает всё пространство, чужая кажется мелкой или ненастоящей. Четвёртая: пережёвывание обид, когда старые эпизоды прокручиваются снова и снова и не теряют остроты через годы. В экспериментах люди с высокой склонностью к виктимности чаще ожидали дурных намерений от других, дольше не прощали и чаще считали, что имеют право на возмездие. Авторы прямо отмечают, что эта черта пересекается с уязвимым нарциссизмом, и описывают её как устойчивую конструкцию личности; к реальным событиям она привязана слабо.

Год спустя другая группа, Экин Ок и коллеги, опубликовала серию исследований с ещё более неудобным выводом. Люди, которые часто сигнализируют о своей жертвенности и одновременно о своей добродетели, в среднем получают более высокие баллы по так называемой тёмной триаде: нарциссизму, макиавеллизму и психопатии. В экспериментальных заданиях такие участники чаще были готовы преувеличить свои страдания и заявить о несправедливости ради выгоды. Авторы подчёркивают: это ничего не говорит о людях, которые действительно пострадали; речь о стратегии, в которой статус жертвы используется как ресурс. Именно эту стратегию и описывает слово «нарцисс-жертва».

Как это выглядит снаружи

Познакомьтесь с человеком, которого вы, скорее всего, знаете. В любой истории, которую он рассказывает, он пострадавший, а виноватые меняются: начальник, бывшая жена, родители, врачи, друзья, страна. Он помнит обиды двадцатилетней давности с точностью до фразы и может воспроизвести их в любой момент, причём с теми же чувствами, что в день события. Когда вы рассказываете о своей беде, он слушает ровно столько, сколько нужно, чтобы найти переход к своей: «а вот у меня было хуже». Он делает для людей много, и каждый поступок записан в счёт, который однажды будет предъявлен: «после всего, что я для тебя сделал». Он часто просит помощи и отвергает любую: совет неправильный, вы не понимаете, у вас всё просто, у него всё иначе. Психиатр Джером Франк ещё в пятидесятые назвал этот тип «отвергающим помощь жалобщиком» и заметил, что группа через несколько встреч начинает его ненавидеть, а он получает подтверждение: все против него.

Главное происходит, когда вы пробуете поставить его жертвенность под вопрос: заметить, что в той истории он тоже что-то сделал, или просто не выразить достаточного сочувствия. Тогда тихий человек перестаёт быть тихим. Психологи Златан Кризан и Омеш Джохар показали, что именно уязвимый нарциссизм, не грандиозный, предсказывает нарциссическую ярость: вспышки враждебности, мстительность, затаённую злость после любого удара по самолюбию. Снаружи это выглядит как внезапная несоразмерная обида, слёзы, обвинения в жестокости, уход в молчание на недели, рассылка сообщений общим знакомым о том, что с ним сделали. И вы, человек, который только что был рядом, обнаруживаете себя в роли обидчика.

Для этого переворота у психологии есть название. Дженнифер Фрейд описала стратегию, которую используют те, кого уличили в причинении вреда: отрицать, нападать и менять местами жертву и обидчика. Эксперименты Сары Харси и Фрейд показали, что стратегия работает: наблюдатели, которые слышат такой ответ, начинают меньше верить настоящей жертве и больше считать её виноватой. Нарцисс-жертва владеет этим приёмом виртуозно, потому что для него это даже не приём: он искренне переживает любую претензию к себе как нападение на невинного. Поэтому рядом с ним люди постепенно перестают предъявлять претензии вообще и начинают жить с оглядкой: как бы не обидеть. Это и есть контроль, только без крика.

Девять признаков, по которым можно узнать нарцисса-жертву

Один признак не значит ничего: обижаться, помнить зло и жалеть себя умеют все. Значение имеет устойчивость: когда признаки держатся годами, повторяются с разными людьми и почти не зависят от реальных событий.

1. Страдание без срока давности. Обиды не стареют: эпизод десятилетней давности рассказывается с той же болью, что вчерашний, и в нём ничего не переосмыслено.
2. Постоянная роль при сменных виноватых. В каждой истории он пострадал, а обидчики меняются; общий знаменатель всех историй, он сам, из рассмотрения исключён.
3. Чужая боль не существует. Ваши проблемы либо мелкие, либо повод вернуться к его проблемам; сочувствие он принимает, но не выдаёт.
4. Сочувствие нужно подтверждать. Недостаточно помочь; нужно признать, что ему хуже всех, и признавать регулярно, иначе вы «никогда не понимали».
5. Моральное превосходство. Страдание сделало его лучше других: «я бы так никогда не поступил», «люди такие, а я не такой».
6. Ярость, когда жертвенность под вопросом. Любое «а ты сам» вызывает несоразмерную реакцию: слёзы, обвинения, молчание на недели, разрыв.
7. Переворот. Претензия к нему превращается в его претензию к вам; через пять минут разговора извиняетесь вы.
8. Помощь просится и отвергается. Все советы неправильны, все помощники не те, а просьбы не прекращаются.
9. Страдание конвертируется в права. Раз ему так плохо, ему положено: внимание, уступки, освобождение от обязанностей и от ответственности за то, что он делает с другими.

И одна важная оговорка. Реальные жертвы существуют, их много, и у человека, которого годами унижали, тоже могут быть и обиды, и пережёвывание, и ярость. Разница в векторе: реальная жертва хочет, чтобы страдание прекратилось, и готова ради этого меняться; нарциссу-жертве страдание нужно, и любая попытка его прекратить встречает сопротивление. Об этом подробнее в разделе про отличия, потому что путают их постоянно, и чаще всего в пользу того, кто громче жалуется.

Как проверить себя: двенадцать утверждений

Этот список составлен по четырём составляющим виктимности из работы Габай и коллег и по признакам уязвимого нарциссизма. Это ориентир без диагностической силы. Отвечайте о себе за последние несколько лет, без оглядки на худшую неделю жизни.

1. Когда мне рассказывают о чужой беде, я быстро ловлю себя на мысли, что у меня было хуже.
2. Я могу перечислить людей, которые меня предали, и помню, что именно каждый из них сказал.
3. Если близкий не заметил, как мне плохо, это ранит сильнее, чем сама причина.
4. Мне кажется, что я переживаю всё глубже и тоньше, чем большинство людей.
5. Когда мне указывают на мою ошибку, первое, что я чувствую, несправедливость.
6. Я много делаю для людей и замечаю, что они не делают столько для меня.
7. После ссоры я чаще жду извинений, чем извиняюсь сам.
8. Мои обиды не проходят со временем; я могу вернуть ту же боль через годы.
9. Я считаю, что после всего пережитого имею право на особое отношение.
10. Когда мне дают совет, я почти всегда знаю, почему он мне не подходит.
11. Люди, которые были мне близки, в итоге оказывались хуже, чем я думал.
12. Мне легче почувствовать себя обиженным, чем виноватым.

Три «да» и меньше: обычная человеческая обидчивость. От четырёх до семи: черты заметны, и стоит посмотреть, в каких отношениях они включаются сильнее всего. Восемь и больше: конструкция устойчива, и это повод поговорить со специалистом, причём само то, что вы дочитали до этого места и ответили честно, уже говорит в вашу пользу: у нарцисса-жертвы такой список обычно вызывает ярость или мысль «это про моего бывшего». Способность усомниться в себе и есть то, чего этой конструкции не хватает, и если она у вас есть, значит, есть с чем работать.

Чем нарцисс-жертва отличается от нарциссической травмы

Здесь нужна точность, потому что в русскоязычном пространстве эти слова часто означают одно и то же, и человека с нарциссической травмой легко записать в нарциссы, а нарцисса-жертву пожалеть как травмированного.

Нарциссическая травма — это рана в том месте личности, где должно быть устойчивое ощущение собственной ценности. У Кохута это момент, когда хрупкая самость сталкивается с критикой, отказом или равнодушием и переживает это как угрозу существованию. В более широком смысле, в котором термин используют психологи, нарциссическая травма складывается в детстве, когда ребёнка любили за достижения, за удобство, за соответствие ожиданиям, и не любили просто так. Из такого детства вырастает взрослый, которого иногда называют нарциссически травмированным: он зависит от внешней оценки, боится ошибок, живёт с ощущением «я недостаточно», стыдится себя и компенсирует это перфекционизмом, достижениями или, наоборот, отказом от любых попыток. Такой человек часто вырастает у родителя-нарцисса, и о том, как это устроено, у нас есть отдельная статья.

Сходство с нарциссом-жертвой на поверхности: и там и там хрупкая самооценка, стыд, болезненная реакция на критику, зависимость от чужого взгляда. Это общее ядро, и именно поэтому их путают. Различие в направлении защиты. Травмированный человек направляет удар внутрь: ошибся, значит, я плохой; меня не заметили, значит, я не заслуживаю; отношения испортились, значит, я что-то сделал не так. Нарцисс-жертва направляет удар наружу: ошибся, значит, меня подставили; не заметили, значит, они бесчувственные; отношения испортились, значит, они как все. Ниже семь различий, по которым это видно.

1. Сочувствие

У травмированного оно есть и часто избыточно: он чувствует чужую боль, иногда раньше своей, и бросается помогать. У нарцисса-жертвы чужая боль не регистрируется либо регистрируется как конкуренция его собственной.

2. Вина и стыд

Травмированный живёт в вине и легко берёт на себя лишнее: извиняется первым, винит себя за чужие ошибки. Нарцисс-жертва вину почти не переживает; его базовое чувство в конфликте, несправедливость, и извиняться должен другой.

3. Что он делает со страданием

Травмированный страдание прячет: стыдно быть слабым, стыдно нуждаться, он до последнего делает вид, что справляется. Нарцисс-жертва страдание предъявляет: оно его главный аргумент, и он держит его на виду.

4. Чужой успех

Травмированный, глядя на чужой успех, бьёт себя: «а я так не смог». Нарцисс-жертва обесценивает другого: «ему просто повезло», «он по головам шёл», «посмотрим, что с ним будет».

5. Ответственность

Травмированный берёт её слишком много, вплоть до ответственности за чужое настроение. Нарцисс-жертва не берёт почти никакой, потому что роль пострадавшего освобождает от неё по определению.

6. Что происходит в отношениях

С травмированным человеком трудно потому, что он не верит, что его можно любить, и проверяет это: отдаляется, требует подтверждений, ревнует к чужому вниманию. С нарциссом-жертвой трудно потому, что вы постоянно виноваты, и любая ваша потребность становится ещё одним доказательством его невезения.

7. Что происходит в терапии

Травмированный работает: ему больно, но он ищет, что в себе можно изменить, и меняется, хотя и медленно. Нарцисс-жертва превращает терапию в ещё одну сцену, где нужно подтвердить его страдание, и уходит, когда терапевт перестаёт это делать. Об этом отдельный раздел ниже.

Есть и третья конструкция, с которой путают обе: позиция жертвы как выученный сценарий. Человек, выросший в беспомощности, привыкает ждать, что всё решится само или кем-то, не верит в свои силы и ждёт спасателя. От нарцисса-жертвы его отличает отсутствие моральной элитарности и прав на других: он не считает себя лучше, он считает себя неспособным, и сочувствие к окружающим у него сохранно. Этот сценарий поддаётся работе хорошо, и о нём мы писали в статье о позиции жертвы. И ещё одна оговорка, самая важная для тех, кто читает это, пережив отношения с нарциссом: человек, которого годами обвиняли, обесценивали и переворачивали, тоже выходит из них с обидами, пережёвыванием и ощущением несправедливости. Это нормальная реакция на реальный вред. Отличие от нарцисса-жертвы в том, что такой человек сомневается в себе, мучается виной, хочет, чтобы всё прекратилось, и обычно уже слышал от своего обидчика, что нарцисс здесь он.

Откуда это берётся

Ни одна конструкция личности не складывается из одной причины, и всё же у уязвимого нарциссизма есть узнаваемые дороги. Первая: холодный или непредсказуемый родитель, рядом с которым ребёнок не получил того, что Кохут называл отзеркаливанием, то есть взрослого, который радуется ему просто так. Самость осталась недостроенной и голодной, и взрослый ищет зеркало везде, а не находя, обижается. Вторая дорога выглядит противоположной. Исследование Эдди Бруммельмана и коллег, которые полтора года наблюдали за несколькими сотнями детей и их родителей, показало: нарциссические черты у детей росли там, где родители их переоценивали, то есть считали более особенными и заслуживающими большего, чем другие дети; родительское тепло, в отличие от переоценки, растило здоровую самооценку. Ребёнок, которому с детства объясняли, что он особенный и мир ему должен, вырастает и обнаруживает, что мир не в курсе. Разница между ожиданием и реальностью переживается как несправедливость, и так рождается жертва, которую никто не обижал.

Третья составляющая, темперамент: высокая чувствительность к отвержению, которая у одних людей есть от рождения, делает любую из этих дорог короче. И четвёртая, самая неудобная: культура. Общество, в котором статус пострадавшего даёт моральный вес, внимание и освобождение от спроса, поощряет эту конструкцию у тех, кто к ней склонен. Это не делает реальные страдания ненастоящими; это объясняет, почему у некоторых людей страдание становится профессией.

Почему такие люди не меняются даже в терапии

Сначала о том, что известно. Нарциссические расстройства лечатся хуже большинства других, и в работах по психотерапии нарциссизма это говорится прямо. Ева Калигор, Кеннет Леви и Фрэнк Йоманс в обзоре для Американского психиатрического журнала перечисляют причины: пациенты редко приходят по поводу самого нарциссизма, чаще по поводу депрессии, тревоги или кризиса в отношениях; они с трудом выдерживают взгляд на собственный вклад в проблему; они рано уходят. В исследовании Уильяма Эллисона и коллег нарциссическая грандиозность предсказывала прекращение терапии по инициативе самого пациента. Для нарцисса-жертвы к этим общим причинам добавляются свои.

Он пришёл не за этим

Проблема нарцисса-жертвы, с его точки зрения, не в нём; она в тех, кто его обидел. Поэтому в терапию он приходит за тремя вещами: чтобы его страдание признал профессионал, чтобы терапевт подтвердил, что виноваты другие, и чтобы стало легче после очередного удара. Все три цели терапия может обслуживать месяцами: сочувствующий специалист, который слушает и не возражает, даёт ровно то, за чем пришли, и человек уходит довольным и неизменившимся. Когда партнёр или взрослые дети «отправляют» его к психологу, он приходит с чужой мотивацией и внутренним заданием доказать, что психолог ему не нужен.

Терапия требует посмотреть на свой вклад, а это невыносимо

В какой-то момент любой терапевт, который работает, не ограничиваясь сочувствием, задаёт вопрос: а что в этой истории сделали вы? Для большинства людей вопрос неприятен. Для нарцисса-жертвы он смертелен в психологическом смысле: признать свой вклад значит столкнуться со стыдом, который его конструкция создана не чувствовать. Дальше срабатывает знакомая механика. Терапевт, которого неделю назад идеализировали, «наконец-то меня кто-то понял», становится обидчиком: «вы меня обвиняете», «вы как все», «я думал, хотя бы здесь меня поймут». Это нарциссическая ярость, и у неё два исхода: человек уходит, рассказывая знакомым о некомпетентном психологе, или остаётся и ведёт войну, в которой терапевт должен доказывать свою лояльность. Ни тот ни другой исход не содержит изменений.

Цена изменения непомерна

У любого человека есть вторичные выгоды от его проблемы, и в терапии их разбирают. Но у нарцисса-жертвы роль пострадавшего не просто выгодна; на ней стоит вся личность. Отказаться от неё значит отказаться сразу от морального превосходства, от права требовать, от объяснения, почему жизнь не сложилась, от внимания, которое приносит страдание, и, самое тяжёлое, признать, что за годы в этой роли он причинил вред людям, которые были рядом. Для этого нужна прочная самость, которая выдержит такую правду, а прочной самости у него нет по определению. Получается замкнутый круг: чтобы измениться, нужно то, что изменение только должно построить.

Сочувствие не ставится по учебнику

Многое в терапии можно освоить как навык: заметить мысль, выдержать тревогу, сказать «нет». Способность всерьёз почувствовать, что другой человек тоже страдает, навыком в этом смысле не является. Она растёт медленно, в отношениях, где человек сам получает устойчивое принятие и постепенно перестаёт нуждаться в том, чтобы вся сцена принадлежала ему. На это уходят годы, и далеко не каждый согласен столько ждать.

Страдание настоящее, и оно отвлекает

Важно сказать это ясно: нарцисс-жертва страдает по-настоящему. Уязвимый нарциссизм идёт рука об руку с депрессией, тревогой, хронической обидой, ощущением пустоты; жить внутри этой конструкции тяжело. Поэтому терапия часто превращается в лечение симптомов: становится меньше тревоги, легче спится, и это хороший результат. Но структура, которая производит страдание, остаётся нетронутой, и через год после окончания терапии всё повторяется с новыми людьми.

Что всё-таки работает

Было бы нечестно закончить на безнадёжности, потому что она не соответствует данным. Метаанализ Ульриха Орта и коллег, объединивший полсотни многолетних исследований и десятки тысяч участников, показал, что нарциссизм с возрастом снижается, причём именно невротическая, уязвимая его часть снижается заметнее других. Качественное исследование Эльзы Роннингстам и Игоря Вайнберга описало восьмерых пациентов с нарциссическим расстройством, которые в длительной психотерапии изменились настолько, что диагноз перестал подтверждаться; авторы называют то, что сделало это возможным: мотивация и приверженность терапии, способность к рефлексии, регуляция эмоций, ощущение собственного влияния на жизнь и вовлечённость в отношения с людьми. Работают подходы, построенные специально под эту структуру: терапия, фокусированная на переносе, по Кернбергу и Йомансу, где отношения с терапевтом становятся материалом работы; терапия, основанная на ментализации, где учат замечать, что у других тоже есть внутренний мир; схема-терапия, где уязвимый ребёнок внутри получает то, чего не получил, а требовательный и обиженный режимы постепенно теряют власть. Общее условие у всех одно: человек должен сам захотеть, и обычно это происходит после настоящей потери, когда очередные отношения разрушились и привычное «они все такие» впервые не сработало.

Если такой человек рядом с вами

Первое и самое трудное: перестать доказывать. Спор о том, кто здесь жертва, нельзя выиграть, потому что для него этот спор и есть способ существования. Можно только выйти из спора: «я вижу, что тебе больно, и я не буду обсуждать, кто виноват». Второе: вернуть себе реальность. После каждого переворота полезно записывать, что произошло в действительности, иначе через месяц вы будете помнить его версию; как это устроено и чем отличается от обычных разногласий, мы разбирали в статье о газлайтинге. Третье: не брать роль вечного обвиняемого, которую вам предлагают, и не брать роль спасателя, которого затем назначат виноватым; обе роли описаны в треугольнике Карпмана, и выход из них один и тот же. Четвёртое: границы без объяснений, потому что объяснения становятся новым материалом для обиды. Если речь о родителе, с которым нельзя разорвать контакт, рабочие приёмы собраны в статье о том, как общаться с нарциссом. Если речь о партнёре и вы думаете об уходе, есть пошаговый план, и его стоит прочитать до разговора, не после.

И отдельно о том, что пугает больше всего: угрозы. Нарцисс-жертва в момент, когда вы отдаляетесь, может сказать, что не хочет жить, и это самый сильный ход в его арсенале, потому что обесценить его нельзя. Правило здесь одно: угрозы всерьёз всегда, и ответ на них состоит в передаче ответственности тем, кто для этого есть, без возвращения в прежние отношения. При непосредственной опасности звоните 112 (в США и Канаде 911); поговорить о своей ситуации можно анонимно на анонимной консультации, ближайший слот даёт срочная консультация.

Если вы узнали себя

Тогда начнём с того, что сама эта мысль, «а вдруг это про меня», и есть то, чего у нарцисса-жертвы обычно нет. Конструкция устроена так, чтобы сомнение в себе не возникало; если оно возникло, значит, конструкция не монолитна, и с этим можно работать. Дальше честно: работа будет длинной и пойдёт через стыд, который вы всю жизнь обходили. Терапевт не будет ни обвинять вас, ни подтверждать, что виноваты другие; он будет возвращать вас к одному вопросу, что вы чувствуете под обидой, и чаще всего там обнаруживается очень старый страх, что вас не любят просто так. С этим страхом работать можно, и это гораздо более благодарное занятие, чем всю жизнь собирать доказательства чужой вины.

Когда пора к специалисту

• Вы живёте с человеком, рядом с которым всегда виноваты, и уже не помните, какой была ваша точка зрения до него.
• Вы узнали в описании родителя и обнаружили, что до сих пор ждёте его одобрения, хотя давно взрослый.
• Вы узнали себя в восьми утверждениях и больше и не знаете, что с этим делать.
• Отношения разрушаются одним и тем же способом третий раз подряд, и каждый раз виноваты они.
• В ответ на ваши границы звучат угрозы, и вы не знаете, как на них отвечать.

Как это устроено в «Спокойно»

С обеими сторонами этой истории работают психологи, специализирующиеся на токсичных отношениях: с теми, кто живёт рядом с нарциссом-жертвой и хочет вернуть себе реальность и границы, и с теми, кто узнал в описании себя и готов к длинной работе. На первой встрече специалист помогает развести три конструкции, нарцисс-жертва, нарциссическая травма и позиция жертвы, потому что у них разные маршруты. Онлайн, из любой страны, с правом сменить специалиста. Подбор по анкете занимает пять минут и ни к чему не обязывает.

Источники

1. Фрейд З. О введении понятия «нарцизм», 1914. В собрании сочинений.
2. Кохут Х. The Psychoanalytic Study of the Child, 1972. Размышления о нарциссизме и нарциссической ярости.
3. Кернберг О. Borderline Conditions and Pathological Narcissism. Jason Aronson, 1975 (рус. «Пограничные состояния и патологический нарциссизм»).
4. Габбард Г. Bulletin of the Menninger Clinic, 1989. Два подтипа нарциссического расстройства личности.
5. Винк П. Journal of Personality and Social Psychology, 1991. Два лица нарциссизма.
6. Пинкус А., Луковицки М. Annual Review of Clinical Psychology, 2010. Патологический нарциссизм и нарциссическое расстройство личности.
7. Миллер Дж., Хоффман Б., Гонт Э. и др. Journal of Personality, 2011. Грандиозный и уязвимый нарциссизм: анализ номологической сети.
8. Кризан З., Джохар О. Journal of Personality and Social Psychology, 2015. Нарциссическая ярость: новый взгляд.
9. Габай Р., Хамейри Б., Моран-Амир Т., Надлер А. Personality and Individual Differences, 2020. Склонность к межличностной виктимности: конструкт личности и его последствия.
10. Ок Э., Цянь Ю., Стрейчек Б., Акино К. Journal of Personality and Social Psychology, 2021. Сигналы добродетельной жертвенности как индикаторы тёмной триады.
11. Харси С., Фрейд Дж. Journal of Aggression, Maltreatment & Trauma, 2020. Отрицать, нападать и менять местами жертву и обидчика: влияние на воспринимаемую достоверность.
12. Франк Дж., Эшер Э., Марголин Дж. и др. American Journal of Psychiatry, 1952. Поведенческие паттерны на первых встречах терапевтических групп.
13. Бруммельман Э., Томаес С., Нелеманс С. и др. Proceedings of the National Academy of Sciences, 2015. Истоки нарциссизма у детей.
14. Калигор Э., Леви К., Йоманс Ф. American Journal of Psychiatry, 2015. Нарциссическое расстройство личности: диагностические и клинические трудности.
15. Эллисон У., Леви К., Кейн Н., Энселл Э., Пинкус А. Journal of Personality Assessment, 2013. Влияние патологического нарциссизма на использование психотерапии, исходную тяжесть симптомов и ранние изменения.
16. Роннингстам Э., Вайнберг И. Journal of Personality Disorders, 2023. Нарциссическое расстройство личности: паттерны, процессы и индикаторы изменений в длительной психотерапии.
17. Орт У., Краусс С., Бак М. Psychological Bulletin, 2024. Развитие нарциссизма на протяжении жизни: метаанализ лонгитюдных исследований.
18. Американская психиатрическая ассоциация. DSM-5-TR, 2022; Всемирная организация здравоохранения. МКБ-11. 6D10 расстройство личности; 6D11 выраженные черты личности.

Статья носит информационный характер и не заменяет консультацию специалиста. Если вам угрожает опасность прямо сейчас, звоните в экстренную службу своей страны.