Эта статья для взрослых женщин, у которых в детстве был отчим и что-то происходило. Побои, унижения, контроль. Или то, о чём труднее всего сказать вслух: сексуализированное насилие. Слово «сексуализированное» здесь точнее слова «сексуальное»: секса в нём нет. Есть взрослый, который использовал ребёнка, и ребёнок, у которого не было ни выбора, ни языка, чтобы это назвать.
Если вы сейчас думаете «у меня было не так страшно», «это было давно» или «я, наверное, всё преувеличиваю», читайте дальше. Эти три мысли встречаются у переживших почти всегда, и ниже будет понятно, откуда они берутся.
Сразу о правилах этого текста. Здесь не будет требования простить, совета «просто поговорить с мамой» и утверждения, что вы обязаны всё вспомнить. Здесь будет то, что известно исследованиям, и то, что реально работает в терапии.
Почему именно отчим: власть без родства
Отчим приходит в семью взрослым мужчиной с правами хозяина и без той связи, которая складывается между родителем и ребёнком с рождения. Именно это сочетание исследователи считают ключевым. В классическом исследовании Дианы Рассел на выборке из 930 женщин сексуализированное насилие пережили 17% из тех, кто рос с отчимом, и 2% из тех, кто рос с родным отцом; в случаях с отчимами насилие к тому же чаще было тяжёлым.
Это не значит, что каждый отчим опасен: большинство мужчин, вошедших в чужую семью, никого не трогают. Это значит, что если с вами это случилось, вы не редкость и не исключение. Сама структура «новый мужчина в доме, мать зависит от него, ребёнок ему никто» создаёт условия, в которых насилие остаётся незамеченным дольше.
Для ребёнка в этой структуре есть особая ловушка. Отчим не отец, и жаловаться на него как будто можно. Но он мамин муж, от него зависят деньги, настроение в доме и то, останется ли семья вообще. Многие женщины вспоминают, что уже в восемь или десять лет точно знали: если рассказать, мама потеряет мужа, а виновата будет я.
Мама знала?
Это самый тяжёлый вопрос, и у него редко бывает ясный ответ. Матери в таких семьях обычно занимают одну из трёх позиций: не знала и не заметила; догадывалась, но выбрала не знать; знала и не защитила. Иногда все три сменяли друг друга.
Обзор исследований о реакциях родителей на раскрытие насилия показывает, что поддержка матери после того, как она узнала, один из главных факторов восстановления ребёнка. Там же есть неприятная закономерность: чем ближе мать к насильнику, тем меньше поддержки получает ребёнок. Муж, партнёр, отец ваших младших братьев и сестёр: это максимально близкая позиция. Поэтому отсутствие защиты со стороны мамы говорит о её зависимости и её страхе. Оно не говорит о том, что вы не заслуживали защиты.
Здесь стоит отделить две задачи. Разобраться со своими чувствами к матери и решить, говорить ли с ней: две разные работы, и вторая не является условием первой. Терапия не требует разговора с матерью, очной ставки или её признания. Многие женщины так и не получают этого признания, и это не мешает им восстановиться. Если отношения с матерью сами по себе стали источником боли, отдельная статья о токсичной матери и взрослой дочери разбирает эту линию подробнее.
Похоже на вашу ситуацию?
Пройдите Умную анкету — разработанный алгоритм учтет все нюансы вашего состояния и поможет подобрать психолога
Пройти анкету
Займет 5 минут · Анонимно · Бесплатно
Как это выглядело: не только удары
Насилие отчима редко бывает одного вида. Физическое: удары, «воспитание» ремнём, выставление за дверь. Эмоциональное: унижение при всех, контроль, угрозы выгнать, напоминание «ты мне не дочь» и одновременно требование слушаться как отца. Сексуализированное. Здесь важно сказать прямо: оно не сводится к изнасилованию.
К сексуализированному насилию относятся комментарии о теле девочки, «случайные» прикосновения, появление в ванной или спальне без стука, требование «секретов» и особой близости, показ порнографии, любое использование ребёнка для возбуждения взрослого. Часто оно начиналось не с насилия, а с особого отношения: подарки, защита от мамы, «мы с тобой понимаем друг друга». Потом отношение превращалось в долг, а долг в тайну.
Если вы не уверены, было ли то, что с вами происходило, насилием, есть простой критерий. Взрослый использовал ребёнка для своих потребностей и своей власти. Ребёнок не может на это согласиться: ни в шесть лет, ни в четырнадцать. Согласие предполагает возможность сказать «нет» без последствий, а у вас её не было.
Почему вы молчали тогда и почему молчите сейчас
Исследования раскрытия детского сексуализированного насилия показывают: рассказ о нём почти никогда не бывает одним событием. Это процесс, который растягивается на годы и десятилетия, и многие говорят впервые уже взрослыми. Раскрытию мешают страх, что не поверят, стыд, угрозы, зависимость семьи от насильника и, отдельно, его близость: пока он живёт рядом, дети рассказывают реже. Девочкам-подросткам, по тем же данным, верят реже, а обвиняют их чаще.
Так что ваше молчание было стратегией выживания в доме, где правда стоила слишком дорого. Она работала: вы дожили до взрослого возраста. Проблема в том, что стратегия, спасавшая ребёнка, продолжает управлять взрослой женщиной, когда опасности давно нет.
Взрослое молчание держится на других фразах: «было давно», «у мамы теперь всё хорошо», «он старый, что теперь». Заметьте, что все они про других людей. Про вас в них нет ни слова.
Если насилие случилось недавно, а не в детстве, порядок действий другой и срочнее: о нём в статье после изнасилования: первые шаги и как жить дальше.
Психологи, работающие с травмой и пережитым насилием
Онлайн, анонимно, с первым шагом о безопасности, без обязательного рассказа о событиях.
Смотреть специалистов
Вина, стыд и вопрос «почему я не сопротивлялась»
Почти каждая женщина, пережившая насилие отчима, задаёт себе этот вопрос. Ответ есть у физиологии. При угрозе, которую невозможно ни отразить, ни избежать, тело включает реакцию замирания: обездвиженность, тишину, ощущение «меня здесь нет». В исследовании 298 женщин, обратившихся за помощью после сексуального насилия, значимое замирание описали 70%. Это взрослые женщины, у которых было хотя бы теоретическое право сопротивляться. У ребёнка в доме взрослого мужчины такого права не было вообще.
Замирание и отключение от тела не выбирают. Реакция тела не равна согласию, даже если тело отзывалось на прикосновения так, как тела умеют отзываться: это рефлекс, которым нельзя управлять. Принятые подарки не равны согласию: подарки и «особое отношение» были частью схемы, которую выстроил взрослый. И «мне было четырнадцать, я всё понимала» тоже не аргумент: понимать, что происходит, и иметь силу это остановить, разные вещи.
Вина при этом выполняет странную работу. Если виновата я, значит, я могла это предотвратить, значит, мир управляем и в нём есть логика. Признать, что вы ничего не могли сделать, страшнее, чем обвинить себя. Именно поэтому вина держится так долго, и именно поэтому её нельзя снять одним разумным аргументом.
Что это делает со взрослой женщиной
Пережившие насилие в детстве часто не связывают свои взрослые трудности с тем, что было. Между тем след узнаваем. Если вы узнаёте себя хотя бы в трёх пунктах, диагноз из этого не следует. Повод для разговора со специалистом следует.
- Дома вы не расслабляетесь. Шаги в коридоре, звук ключа, хлопнувшая дверь поднимают тревогу раньше, чем вы успеваете подумать.
- Рядом с мужчиной, даже любимым, часть вас всегда следит за выходом.
- В близости вы «выключаетесь»: тело есть, вас нет. Или наоборот, секс стал единственным способом почувствовать, что вас выбирают.
- Запахи, интонации, определённые прикосновения выбрасывают вас в прошлое, и вы не всегда понимаете, что это флешбэк.
- Вы не помните куски детства, а иногда и целые годы.
- Вы говорите «да», когда хотите сказать «нет», и злитесь на себя потом.
- Вы выбираете партнёров, рядом с которыми снова становитесь маленькой и виноватой.
- Вы уверены, что с вами что-то фундаментально не так.
Данные исследований подтверждают, что это не совпадения. Зонтичный обзор 19 метаанализов на четырёх миллионах участников связал пережитое в детстве сексуализированное насилие с большинством изученных взрослых исходов: депрессией, тревожными расстройствами, посттравматическим стрессовым расстройством, расстройствами пищевого поведения и рядом телесных болезней; риск депрессии и тревоги выше примерно в два с половиной раза. Исследование неблагоприятного детского опыта на 9,5 тысячах взрослых показало ступенчатую зависимость: чем больше видов насилия и хаоса было в детстве, тем выше риски для здоровья десятилетия спустя.
Это не приговор и не гарантия. Это карта того, что стоит проверить. Если сильнее всего пугают пробелы в памяти, о том, почему она так устроена, есть отдельная статья. Флешбэки, вздрагивание и сны складываются в картину посттравматического стрессового расстройства, с которой работают психологи по ПТСР.
Если насилие исходило не от отчима, а от другого члена семьи, механизмы последствий и восстановления те же: о них подробно в статье о последствиях инцеста для взрослых.
Если отчим до сих пор в семье
Многие женщины, пережившие насилие отчима, продолжают видеть его на семейных праздниках, слышать о нём от матери, а иногда наблюдать, как он становится «дедушкой» для детей сестры или для своих собственных внуков. Три вещи, которые стоит знать.
Вы имеете право не общаться с ним и не объяснять почему. Правило «он теперь старый и больной» не отменяет того, что он сделал; обязанность заботиться о нём не возникла оттого, что он состарился. О том, как ограничить контакт с агрессивным родителем и выдержать давление родни, подробно написано в статье о токсичном отце: всё сказанное там относится и к отчиму.
Если в его доступе сейчас есть ребёнок, речь идёт о настоящем, и решается такой вопрос не терапией. Вы не обязаны доказывать, что было с вами, чтобы защитить племянницу или дочь подруги сегодня: достаточно не оставлять ребёнка с ним наедине и сказать об этом взрослому, который за ребёнка отвечает. Если ребёнку угрожает опасность прямо сейчас, звоните 112; в России для детей и подростков работает телефон доверия 8-800-2000-122.
Юридическая сторона отдельна от психологической. Сроки давности зависят от статьи и тяжести, и в некоторых случаях заявление возможно спустя годы; если вы думаете об этом, разговор с юристом можно совмещать с терапией. Но терапия не требует заявления, и заявление не требуется для того, чтобы вам стало лучше.
Когда ко мне приходит взрослая женщина с историей насилия в детстве, первое, что я говорю: вам не нужно ничего рассказывать сегодня. Мы начинаем с того, что происходит сейчас: сон, тревога, тело, отношения. К самим событиям мы подойдём, когда у вас будет достаточно опоры, и подойдём с переносимого, а не с худшего. Многие удивляются, что можно годами не вспоминать деталей и при этом идти вперёд. Можно.Вопрос «мама знала?» почти всегда приходит на первые встречи раньше, чем рассказ о самом отчиме. И я честно говорю: ответа у нас может не быть никогда, и работа от этого не остановится. Гораздо важнее другое: разговор с матерью не является ни условием, ни этапом терапии. Я видела, как женщины, которых годами уговаривали «просто поговорить», после этого разговора теряли последнюю опору. Сначала опора, потом, если захотите, разговор.
Долгие годы в опасной семье часто оставляют после себя картину комплексного ПТСР: как её распознать и как лечат.
Как работает терапия травмы и почему не нужно вспоминать всё
Клинические руководства по посттравматическому стрессу называют методами первой линии травмофокусированные подходы: когнитивно-поведенческие протоколы (когнитивная переработка, пролонгированная экспозиция, нарративная экспозиционная терапия) и EMDR, десенсибилизацию и переработку движениями глаз. При множественной детской травме те же руководства рекомендуют больше времени на доверие и устойчивость и допускают более длительную работу.
На практике это выглядит как три фазы. Первая: безопасность и стабилизация. Вы учитесь возвращаться в настоящее из флешбэка, спать, не разваливаться от триггеров, отличать «тогда» от «сейчас». На этой фазе не нужно ничего рассказывать подробно, и хороший специалист не будет настаивать. Вторая: работа с памятью, когда есть опора. Задача этой фазы изменить то, как память хранит событие, чтобы оно перестало быть настоящим; пересказывать всё для этого не требуется. Третья: возвращение жизни, отношений, тела, права на «нет».
Одна деталь особенно важна для тех, кто «ничего не помнит». Терапия травмы не занимается восстановлением воспоминаний и не должна этим заниматься. Она работает с тем, что есть: ощущениями, реакциями, тем, как вы живёте сейчас. Если воспоминания придут, с ними будет что делать; если не придут, работа пойдёт без них.
На Спокойно с последствиями насилия работают психологи, которые начинают с безопасности и только потом, если это нужно, переходят к событиям. Можно подобрать специалиста по анкете, где пережитое насилие указывается одним пунктом, без описаний, или прийти на анонимную консультацию без имени и фотографии. Если ваш случай требует врача, мы скажем об этом честно и останемся рядом.
Если сейчас плохо
| Если появляются мысли, что жить не хочется, или после прочитанного накрыло и вы не можете вернуться в настоящее, не оставайтесь с этим одна. При угрозе жизни звоните 112, в другой стране в местную экстренную службу. Линии помощи по странам собраны на странице кризисной помощи по странам. Если нужен разговор с психологом сегодня, есть срочная онлайн-консультация. Если ребёнку прямо сейчас угрожает опасность РФ и Европа: 112 и 911 для США и Канады. |
Что можно сделать сегодня
Не начинайте с воспоминаний. Начните с того, что в вашей власти сейчас.
- Назовите. Хотя бы для себя, хотя бы одним словом: это было насилие. Слово «насилие» в вашем внутреннем словаре меняет больше, чем кажется.
- Найдите одного человека, которому можно сказать половину. Не всё. Половину.
- Составьте список того, что вас «выбрасывает»: запахи, звуки, ситуации. Это первый инструмент стабилизации, и с ним вы придёте к психологу не с пустыми руками.
- Выберите формат помощи, в котором вам не страшно: анонимно, без имени, или через анкету, где о насилии достаточно поставить одну галочку.
- Отложите разговор с матерью и любые «очные ставки» до тех пор, пока не будет опоры. Это порядок действий, и трусости в нём нет.
Если вы узнали в статье себя — это повод обратиться за помощью
При сложных состояниях решает не только личный контакт, но и метод, опыт и профиль специалиста
Выбрать психолога
Источники:
- Рассел Д. Э. Х. Распространённость и тяжесть инцестуозного насилия: отчимы и родные отцы. Child Abuse & Neglect, 1984, 8(1), 15–22.
- Хейлз Х. П., Ю Р., Данезе А., Фазель С. Долгосрочные последствия сексуализированного насилия в детстве: зонтичный обзор. The Lancet Psychiatry, 2019, 6(10), 830–839.
- Фелитти В. Дж., Анда Р. Ф., Норденберг Д. и др. Связь жестокого обращения в детстве и семейной дисфункции с ведущими причинами смерти взрослых: исследование ACE. American Journal of Preventive Medicine, 1998, 14(4), 245–258.
- Эллиотт А. Н., Карнс К. Н. Реакции родителей, не совершавших насилия, на сексуализированное насилие над их ребёнком: обзор литературы. Child Maltreatment, 2001, 6(4), 314–331.
- Аладжиа Р., Коллен-Везина Д., Латиф Р. Что помогает и что мешает раскрытию сексуализированного насилия над детьми: обзор исследований 2000–2016. Trauma, Violence & Abuse, 2019, 20(2), 260–283.
- Мёллер А., Сёндергор Х. П., Хельстрём Л. Тоническая неподвижность при сексуальном насилии: частая реакция, предсказывающая ПТСР и тяжёлую депрессию. Acta Obstetricia et Gynecologica Scandinavica, 2017, 96(8), 932–938.
- NICE. Посттравматическое стрессовое расстройство: клиническое руководство NG116. National Institute for Health and Care Excellence, 2018.
Сложно выбрать самостоятельно?
Важно не просто найти психолога, а найти специалиста, который умеет работать именно с вашим запросом
Пройти анкету
Займет 5 минут · Без обязательств
Частые вопросы о насилии отчима в детстве
Он не насиловал, только трогал и говорил гадости о моём теле. Это вообще считается?
Считается. Сексуализированное насилие включает прикосновения, комментарии о теле, подглядывание, демонстрацию порнографии и любое использование ребёнка для возбуждения взрослого. Тяжесть переживаний не измеряется тем, было ли проникновение. Если то, что происходило, до сих пор с вами, одного этого достаточно, чтобы обратиться за помощью, в том числе анонимно.
Мне за тридцать, прошло больше двадцати лет. Разве это ещё имеет значение?
Имеет: исследования на миллионах участников показывают, что последствия детского насилия держатся десятилетиями. Срока годности нет и у терапии. С травмой двадцатилетней давности работают теми же методами, что и со свежей, и у взрослой женщины для этой работы больше опоры, чем было у ребёнка.
Я почти ничего не помню, только тяжесть и отвращение. Можно ли идти к психологу без воспоминаний?
Можно. Провалы в памяти при детской травме обычное явление, и терапия не ставит целью их заполнить. Работа идёт с тем, что есть сейчас: с реакциями тела, тревогой, сном, отношениями. О том, почему детство «стирается», подробнее в статье почему я не помню своё детство.
Нужно ли рассказать маме? Она до сих пор с ним.
Не обязательно, и точно не в первую очередь. Разговор с матерью не является условием восстановления, а его последствия непредсказуемы: от поддержки до обвинений и разрыва. Это решение стоит принимать, когда у вас есть опора и план на любой её ответ. Чувство «так положено» плохой советчик. Психолог поможет подготовиться, если вы решите говорить.
Я должна его простить, чтобы вылечиться?
Нет. Прощение не входит в протоколы терапии травмы и не предсказывает восстановление. Некоторые женщины со временем приходят к чему-то похожему на равнодушие, некоторые нет, и обе дороги ведут к нормальной жизни. Требование простить чаще исходит от окружения, которому неудобно рядом с вашей правдой.
Мне стыдно говорить об этом вслух. Как проходит первая встреча?
Первая встреча не про события. Психолог спросит, что с вами происходит сейчас, что тяжелее всего и чего вы хотите от работы; подробности случившегося обсуждаются только тогда, когда вы к этому готовы, и только если это нужно. Можно подобрать специалиста по анкете, указав пережитое насилие одним пунктом, или прийти анонимно, без имени и фотографии.
Нужна поддержка в ближайшее время?
Посмотрите свободные окна у психологов и выберите удобное время для записи самостоятельно.
Найти ближайшую запись
Неловко или страшно сделать первый шаг — это нормально. Вы можете выбрать специалиста анонимно и спокойно разобраться, кто подойдёт именно вам.
Выбрать специалиста в каталоге
2 090 просмотров
